Целью сегодняшнего упражнения станут размышления персонажа в статичной ситуации, когда он сперва думает, а потом думает ещё.
Среди нескольких одинаковых кучек пыли, пепла и грязи одна выделялась. Если присмотреться поближе, то в сером среди серого можно было различить очертания огромной птицы. Её глаза были закрыты, но по изредка вздымавшимся перьям можно было понять, что птица жива.
Феникс открыл глаза и устало осмотрел место своего заточения. Он знал каждый камень в этих стенах, каждый шаг в этой просторной зале, помнил вид из каждого окна, который не изменился ни капли за всё время, что феникс находился здесь.
Сколько времени прошло с того момента, когда он последний раз пытался сбежать? На этот вопрос нельзя было ответить — в зале не было ни единого ориентира, по которому можно было бы сказать. Сперва птица пыталась считать свои вдохи. Потом — удары сердца. Потом сдалась.
Его не держали ни цепи, ни двери, но каждый раз, когда феникс пытался покинуть свою тюрьму, он находил себя на прежнем месте, как будто ничего не произошло. Сколько раз он пытался сбежать? Феникс задумчиво наклонил голову, но не смог ответить. Достаточно, чтобы больше не пытаться, по крайней мере до тех пор, пока он снова не забудет.
Птица пошевелилась и снова свернулась в грязную груду на полу. Единственное, что ему оставалось — размышлять, пытаться найти ответы, но если он уже пробыл здесь так долго, то почему до сих пор не нашёл ответ на единственный имеющий значения вопрос?
Зачем я здесь?
Он задавал себе этот вопрос каждый раз, когда находил себя в сознании. Был ли он заключённым или стражником? Если он был узником, то чем он настолько провинился перед миром, что некая всемогущая сила заточила его здесь в одиночестве? Какое ужасное преступление он совершил, что даже вечность в забвении неспособна его искупить? Если он был стражем, то какое бесценное сокровище он сторожил, о котором даже не дозволено было знать? Где спрятана эта ценность и кто может на неё покушаться?
В этой тюрьме не было ни посетителей, ни других заключённых и деформированные кучи грязи, напоминающие диковинных животных, были единственным, на что можно обратить внимание. Когда-то феникс пытался с ними разговаривать, потом перестал.
Своё единственное сокровище феникс берёг, как жизнь. Оно и было жизнью и каждый раз, просыпаясь, птица в панике проверяла, на месте ли оно? Фело'мелорн. Это было его имя и единственная собственность, последнее, что он сохранил в заточении и единственное, что мог потерять, кроме рассудка. О своей жизни он совершенно не беспокоился. Стоило ли ценить жизнь, когда будто бы всё мироздание пыталось от него отказаться? Чего стоило его существование, если ни одно существо в нём не нуждалось? Вероятно, феникс уже пытался лишить себя жизни, вероятно, не раз, но у него не было даже этого простейшего права.
А что, если бежать некуда?
Это было самым большим его страхом. Если он не может уйти, и никто не может прийти, что, если свободы не существует? Что, если есть только он и его заточение, а пейзаж за окном нарисован, лишь для того, чтобы подарить мрачную иллюзию надежды? Что, если он сам — и есть весь мир? Это пугало больше прочего. Одно дело — находиться в вечном заточении и иметь по крайней мере осколок надежды. Другое дело, когда он обречён страдать вечно, или до тех пор, пока не сойдёт с ума и не станет уже всё равно.
Кто здесь?
Размышления птицы прервало что-то, чего он раньше никогда не чувствовал. Что-то было не так и феникс боялся открыть глаза и убедиться, что он лишь наконец начал терять рассудок. Он знал это помещение настолько хорошо, что ему были не нужны глаза, чтобы его видеть, а единственные звуки, которые он когда-либо слышал — шелест перьев и собственный отчаянный крик, который он тоже однажды забудет.
Что ты здесь делаешь?
Если бы он знал ответ, то выносить одинокое заточение было бы легче, наверное. Ведь тогда он был бы кому-нибудь нужен. Ведь это означало бы, что он не одинок. А может быть, выполнив своё предназначение, он мог бы, наконец, обрести свободу. По крайней мере, тогда он смог бы ответить на вопросы, которые не давали ему покоя. Но ничего этого не было. Был лишь он и его тюрьма. Когда феникс в очередной раз открыл глаза, чтобы осмотреть своё узилище, перед ним стояло другое существо.
Среди нескольких одинаковых кучек пыли, пепла и грязи одна выделялась. Если присмотреться поближе, то в сером среди серого можно было различить очертания огромной птицы. Её глаза были закрыты, но по изредка вздымавшимся перьям можно было понять, что птица жива.
Феникс открыл глаза и устало осмотрел место своего заточения. Он знал каждый камень в этих стенах, каждый шаг в этой просторной зале, помнил вид из каждого окна, который не изменился ни капли за всё время, что феникс находился здесь.
Сколько времени прошло с того момента, когда он последний раз пытался сбежать? На этот вопрос нельзя было ответить — в зале не было ни единого ориентира, по которому можно было бы сказать. Сперва птица пыталась считать свои вдохи. Потом — удары сердца. Потом сдалась.
Его не держали ни цепи, ни двери, но каждый раз, когда феникс пытался покинуть свою тюрьму, он находил себя на прежнем месте, как будто ничего не произошло. Сколько раз он пытался сбежать? Феникс задумчиво наклонил голову, но не смог ответить. Достаточно, чтобы больше не пытаться, по крайней мере до тех пор, пока он снова не забудет.
Птица пошевелилась и снова свернулась в грязную груду на полу. Единственное, что ему оставалось — размышлять, пытаться найти ответы, но если он уже пробыл здесь так долго, то почему до сих пор не нашёл ответ на единственный имеющий значения вопрос?
Зачем я здесь?
Он задавал себе этот вопрос каждый раз, когда находил себя в сознании. Был ли он заключённым или стражником? Если он был узником, то чем он настолько провинился перед миром, что некая всемогущая сила заточила его здесь в одиночестве? Какое ужасное преступление он совершил, что даже вечность в забвении неспособна его искупить? Если он был стражем, то какое бесценное сокровище он сторожил, о котором даже не дозволено было знать? Где спрятана эта ценность и кто может на неё покушаться?
В этой тюрьме не было ни посетителей, ни других заключённых и деформированные кучи грязи, напоминающие диковинных животных, были единственным, на что можно обратить внимание. Когда-то феникс пытался с ними разговаривать, потом перестал.
Своё единственное сокровище феникс берёг, как жизнь. Оно и было жизнью и каждый раз, просыпаясь, птица в панике проверяла, на месте ли оно? Фело'мелорн. Это было его имя и единственная собственность, последнее, что он сохранил в заточении и единственное, что мог потерять, кроме рассудка. О своей жизни он совершенно не беспокоился. Стоило ли ценить жизнь, когда будто бы всё мироздание пыталось от него отказаться? Чего стоило его существование, если ни одно существо в нём не нуждалось? Вероятно, феникс уже пытался лишить себя жизни, вероятно, не раз, но у него не было даже этого простейшего права.
А что, если бежать некуда?
Это было самым большим его страхом. Если он не может уйти, и никто не может прийти, что, если свободы не существует? Что, если есть только он и его заточение, а пейзаж за окном нарисован, лишь для того, чтобы подарить мрачную иллюзию надежды? Что, если он сам — и есть весь мир? Это пугало больше прочего. Одно дело — находиться в вечном заточении и иметь по крайней мере осколок надежды. Другое дело, когда он обречён страдать вечно, или до тех пор, пока не сойдёт с ума и не станет уже всё равно.
Кто здесь?
Размышления птицы прервало что-то, чего он раньше никогда не чувствовал. Что-то было не так и феникс боялся открыть глаза и убедиться, что он лишь наконец начал терять рассудок. Он знал это помещение настолько хорошо, что ему были не нужны глаза, чтобы его видеть, а единственные звуки, которые он когда-либо слышал — шелест перьев и собственный отчаянный крик, который он тоже однажды забудет.
Что ты здесь делаешь?
Если бы он знал ответ, то выносить одинокое заточение было бы легче, наверное. Ведь тогда он был бы кому-нибудь нужен. Ведь это означало бы, что он не одинок. А может быть, выполнив своё предназначение, он мог бы, наконец, обрести свободу. По крайней мере, тогда он смог бы ответить на вопросы, которые не давали ему покоя. Но ничего этого не было. Был лишь он и его тюрьма. Когда феникс в очередной раз открыл глаза, чтобы осмотреть своё узилище, перед ним стояло другое существо.
Комментариев нет:
Отправить комментарий