One way to forget about pain

... is to start smoking.

Сумбур-фиеста — День 6: Дорога

Движение, перемещение, в одиночку или группой, пешком или на колёсах. Место назначения не имеет значения, когда путь и есть цель. Предпочтительно описать разные суточные фазы путешествия.

Караван из Ежевики шёл уже три дня. Овраги сменяли поля и поля сменяли леса, но разбитая заброшенная дорога не менялась, мешая движению как только возможно. Несмотря на разнообразие окружающих пейзажей, совершенно ничего не привлекало внимание и не происходило, и люди, непривычные к долгим путешествиям, начали скучать. Путешествие в дальние края уже не казалось такой уж увлекательной идеей и деревенские жители, более привычные к косе и молоту, уже мечтали скорее вернуться к своему повседневному быту.

Ежевика не была крупным поселением и едва ли вела торговые отношения с соседями, поэтому караван собирался наспех из всего, что нашлось: пока свободные от работы в поле добровольцы, плуговые лошади, пустые телеги. Закрытые ящики загрузили в повозки и накрыли мешками под чутким присмотром старосты. Провизии взяли с собой впрок, не рассчитывая пополнять запас по дороге. Люди попрощались и импровизированный караван выдвинулся в путь. Дети ещё какое-то время бежали следом, но первый день, пролетевший за сборами, подходил к закату и они вернулись домой. Никто не заметил в какой момент к каравану пристала бродячая собака и терпеливо бежала за ним до самой темноты. На привале животину приютили и накормили и пёс целую ночь бродил вокруг лагеря, отрабатывая свой хлеб, а утром снова пристроился в хвосте процессии.

На четвёртый день у одной из телег, не приспособленной к езде по бездорожью, на ходу лопнуло колесо. Шедшая следом лошадь дремала на ходу и, не успев остановиться, влетела в застрявшую телегу, всполошив неопытного ямщика и шедших рядом людей. К счастью, напуганную кобылу удалось быстро успокоить, прежде, чем она смогла причинить кому-то вред. Хоть какое-то происшествие оживило процессию и соскучившийся по делу народ вмиг поставил на телегу новое колесо. За неимением другого занятия, событие обсуждали до сумерек, когда движение по ухабистой дороге стало невозможным и караван стал лагерем.

Той же ночью, когда люди уже шли ко сну, пёс поднял шум. Он лаял и принюхивался к чему-то в лесу, а лес отвечал ему загадочными шорохами тут и там. Так прошло полночи, пока, наконец, пёс устал и завалился спать, тем не менее время от времени свирепо рыча во сне. Наутро бедное животное едва волочило ноги и его усадили в последнюю повозку. Псу явно не понравились его новые соседи: крупный вооружённый человек и дремлющий на одном из ящиков горностай, но выбор был невелик.

На странного пассажира косились и другие люди, уж очень сильно он отличался от деревенских жителей, даже не беря в расчёт его дорогой доспех и оружие. На горностая же едва ли обращали внимание, но он ничем и не выделялся, всё время держась рядом со своим вооружённым спутником.

Монотонная смена пейзажей продолжалась. Никто не знал наверняка, где они находятся и люди начали приходить в отчаяние, да к тому же следом за караваном из-за леса выплыла угрожающего вида чёрная туча. Народ заторопился, подгоняя сонных лошадей, не желая идти под дождём, да ещё и в темноте, поэтому выглянувшие над очередным холмом крыши домов придали людям новых сил. Дым кузниц и высокий шпиль библиотеки не оставляли сомнений — это Ликса. Караван почти бегом спустился с холма, уже чувствуя за спинами холодный ветер из-под тучи. У закрытых городских ворот ждала вооружённая стража, однако останавливаться не пришлось. Странный пассажир с горностаем спрыгнул с телеги и убежал вперёд, коротко переговорив со стражей, после чего ворота открыли и караван впустили в город без каких-либо задержек.

Когда прогремел первый гром, уставшие с дороги люди уже заливали скуку в таверне, рассказывая гному-бармену истории о своём героическом походе. О предстоящем возвращении домой никто пока предпочитал не думать.

Ладно, это заняло намного больше времени, чем следовало и основной причиной была моя творческая недееспособность и усталость. Сделанные выводы говорят, что сознание всё-таки тоже нужно поддерживать здоровым и в тонусе, так что выправленный режим суток должен положительно сказаться на литературной производительности. Так это или нет — скажет дата следующей публикации.

Сумбур-фиеста — День 5: Здесь и сейчас

Рассказ от первого лица в настоящем времени. Самый отвратительный для реализации способ повествования, который конечно придаёт тексту интересную окраску, но не выполняет никакой определённой задачи.

Насколько сейчас было бы приятнее проснуться под дребезг будильника и пойти работать. Но реальность встречает меня сыростью и холодом. Я осторожно приоткрываю глаза, но ожидаемого яркого света нет. Вокруг ещё совершенно ничего не видно и только небо над горизонтом начинает светлеть, а это значит, что сейчас самый холодный час перед рассветом. Я позволяю себе ещё несколько минут, но толстое одеяло уже не помогает неподвижному телу хранить тепло и мне приходится выбираться наружу. Неприветливый лес ещё спит, погружённый во мрак и тишину, но я себе такой роскоши позволить не могу. Хотел бы я быть деревом и не страдать каждое утро от своих проблем. Впрочем, кто знает, какие проблемы бывают у деревьев?

Затвердевшие за ночь сапоги с трудом налезают на ноги. Оставленный ночью костёр уже даже не тлеет, угли покрывает обильная роса. В какой-то отрезок времени я ещё пытался контролировать огонь, но в конце концов сон ожидаемо победил, на какое-то время избавив от чувства холода. Избавление, конечно, пришло с последствиями. Вприпрыжку пробежавшись по наспех разбитом лагерю, я понимаю, что не заготовил материалов для розжига, а значит с горячей пищей придётся подожать до тех пор, пока солнце самостоятельно высушит землю.

Я не собираюсь задерживаться здесь надолго и начинаю собирать вещи. С оставленных под небом вещей сбегают капли воды, когда я беру их. А ведь ещё даже не осень. Через несколько часов станет настолько жарко, что почти ото всей одежды придётся избавиться, но сейчас только быстрые энергичные движения обеспечивают тело достаточным теплом. Постель первой отправляется на дно рюкзака, чтобы последней покинуть его. Я надеюсь к вечеру прибыть к месту назначения, а там меня ждёт не дождётся тёплая комната и сытный обед.

Следом отправляется посуда, ей сегодня ещё предстоит послужить. Загрузив в рюкзак всю утварь и инструменты, я в последний раз оглядываюсь, чтобы убедиться, что ничего не забыл и покидаю место ночлега. Лес провожает меня молчаливыми стволами. По мере движения тело, а главное — обувь, согреваются и идти становится легче. Всё ещё хочется есть, но я обещаю себе привал к полудню. По бокам от тропы раздаётся шорох и редкие трели пробуждающихся утренних птиц, а дорога приближает меня к опушке. Когда, наконец, лес расступается, восходящее солнце встречает меня лишь маленьким краешком. Воздух сразу становится теплее и я бодро шагаю к своей цели.

Сумбур-фиеста — День 4: Погода

Пейзажная зарисовка, фокусом которой являются погодные условия и их изменение. В основном потому, что у меня погода ох и изменилась по дороге домой.

Внезапные перемены погоды были обычным явлением для этой местности, поэтому, когда средь бела дня начало темнеть, никто не удивился, работники собрали инструменты и ушли из поля, жители задраили окна, суетливо поубирали с верёвок развешенную одежду, которая ещё несколько минут назад сушилась под палящим летним солнцем и разогнали скот по амбарам.

Солнце ещё некоторое время сопротивлялось, не желая уступать свой высокий пост на небосводе, это было его, солнца, время года и земля жаждала тепла. Но безудержный натиск чёрных туч неизбежно потеснил светило и мрачным покрывалом землю укрыла тень. Лесные обитатели, укрывшиеся по норам задолго до людей, ждали неизбежного, пока цветы спешно закрывали свои бутоны, когда солнечное тепло оставило их.

Напряжение в воздухе росло, казалось, будто всё вокруг наполнено искрами. Когда монотонное серое одеяло укрыло землю до горизонта и тени окончательно пропали, поднялся ветер. Ветер нарастал и нарастал, а тучи начали озарять далёкие и тусклые вспышки. Земля и всё живое будто замерли в ожидании.

Первый раскат грома прозвучал, будто кто-то расколол гигантскую небесную плотину и на землю без предупреждения хлынула сплошная стена воды. Вслед за первым раскатом последовали и другие. Из-за наступившей темноты казалось, будто мгновенно наступила ночь, но резкие и частые вспышки молний озаряли землю ярче полуденного солнца. Потокам дождя как будто не было конца. Каждая ямочка и канавка тут же превратилась в миниатюрное озеро. Эти озёра росли, образовывали между собой протоки и в конце концов сливались в крошечные океаны, которые продолжали свою экспансию. Трава прижалась к самой поверхности земли, а лесная крона не могла сопротивляться натиску и стволы деревьев начали погружаться в воду.

Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Когда упали последние капли, резко посветлело. Полегчавшие тучи больше не могли удержать ревнивое солнце и начали отступать, открывая окна тут и там, пропуская жаркие лучи. Земля жадно пила и светило радостно помогало ей привести себя в порядок, подняв облака пара, которые вскоре станут новыми облаками и всё повторится вновь. Трава поднялась, а цветы обратились к небу своими яркими бутонами. Как только посветлело, земные обитатели выбрались из своих нор и домов, осматривая повреждения и неспешно возвращаясь к работе.

Жизнь продолжалась.

Сумбур-фиеста — День 3: Размышления

Целью сегодняшнего упражнения станут размышления персонажа в статичной ситуации, когда он сперва думает, а потом думает ещё.

Среди нескольких одинаковых кучек пыли, пепла и грязи одна выделялась. Если присмотреться поближе, то в сером среди серого можно было различить очертания огромной птицы. Её глаза были закрыты, но по изредка вздымавшимся перьям можно было понять, что птица жива.

Феникс открыл глаза и устало осмотрел место своего заточения. Он знал каждый камень в этих стенах, каждый шаг в этой просторной зале, помнил вид из каждого окна, который не изменился ни капли за всё время, что феникс находился здесь.

Сколько времени прошло с того момента, когда он последний раз пытался сбежать? На этот вопрос нельзя было ответить — в зале не было ни единого ориентира, по которому можно было бы сказать. Сперва птица пыталась считать свои вдохи. Потом — удары сердца. Потом сдалась.

Его не держали ни цепи, ни двери, но каждый раз, когда феникс пытался покинуть свою тюрьму, он находил себя на прежнем месте, как будто ничего не произошло. Сколько раз он пытался сбежать? Феникс задумчиво наклонил голову, но не смог ответить. Достаточно, чтобы больше не пытаться, по крайней мере до тех пор, пока он снова не забудет.

Птица пошевелилась и снова свернулась в грязную груду на полу. Единственное, что ему оставалось — размышлять, пытаться найти ответы, но если он уже пробыл здесь так долго, то почему до сих пор не нашёл ответ на единственный имеющий значения вопрос?

Зачем я здесь?

Он задавал себе этот вопрос каждый раз, когда находил себя в сознании. Был ли он заключённым или стражником? Если он был узником, то чем он настолько провинился перед миром, что некая всемогущая сила заточила его здесь в одиночестве? Какое ужасное преступление он совершил, что даже вечность в забвении неспособна его искупить? Если он был стражем, то какое бесценное сокровище он сторожил, о котором даже не дозволено было знать? Где спрятана эта ценность и кто может на неё покушаться?

В этой тюрьме не было ни посетителей, ни других заключённых и деформированные кучи грязи, напоминающие диковинных животных, были единственным, на что можно обратить внимание. Когда-то феникс пытался с ними разговаривать, потом перестал.

Своё единственное сокровище феникс берёг, как жизнь. Оно и было жизнью и каждый раз, просыпаясь, птица в панике проверяла, на месте ли оно? Фело'мелорн. Это было его имя и единственная собственность, последнее, что он сохранил в заточении и единственное, что мог потерять, кроме рассудка. О своей жизни он совершенно не беспокоился. Стоило ли ценить жизнь, когда будто бы всё мироздание пыталось от него отказаться? Чего стоило его существование, если ни одно существо в нём не нуждалось? Вероятно, феникс уже пытался лишить себя жизни, вероятно, не раз, но у него не было даже этого простейшего права.

А что, если бежать некуда?

Это было самым большим его страхом. Если он не может уйти, и никто не может прийти, что, если свободы не существует? Что, если есть только он и его заточение, а пейзаж за окном нарисован, лишь для того, чтобы подарить мрачную иллюзию надежды? Что, если он сам — и есть весь мир? Это пугало больше прочего. Одно дело — находиться в вечном заточении и иметь по крайней мере осколок надежды. Другое дело, когда он обречён страдать вечно, или до тех пор, пока не сойдёт с ума и не станет уже всё равно.

Кто здесь?

Размышления птицы прервало что-то, чего он раньше никогда не чувствовал. Что-то было не так и феникс боялся открыть глаза и убедиться, что он лишь наконец начал терять рассудок. Он знал это помещение настолько хорошо, что ему были не нужны глаза, чтобы его видеть, а единственные звуки, которые он когда-либо слышал — шелест перьев и собственный отчаянный крик, который он тоже однажды забудет.

Что ты здесь делаешь?

Если бы он знал ответ, то выносить одинокое заточение было бы легче, наверное. Ведь тогда он был бы кому-нибудь нужен. Ведь это означало бы, что он не одинок. А может быть, выполнив своё предназначение, он мог бы, наконец, обрести свободу. По крайней мере, тогда он смог бы ответить на вопросы, которые не давали ему покоя. Но ничего этого не было. Был лишь он и его тюрьма. Когда феникс в очередной раз открыл глаза, чтобы осмотреть своё узилище, перед ним стояло другое существо.

Сумбур-фиеста — День 2: Хождение по мирам

Цель сегодняшнего упражнения — показать как маг преодолевает границу между мирами, сосредоточившись на эффектах и восприятии заклинателя.

Здесь её точно никто не увидит. Не то что бы это имело большое значение, но волшебница не любила спешить в подобных вещах. Девушка бегло осмотрелась и повела плечами, сосредоточившись на своей задаче. Ей предстояло покинуть это уютное место, но не обычным способом. Открыть портал смог бы любой дилетант (она сама, впрочем, скорее всего, не смогла бы), но перешагнуть границу мира могли лишь немногие избранные. Волшебница сделала глубокий вдох и напрягла грудь, выталкивая из лёгких воздух. Внутри неё разгоралось пламя, освещая окружающий мир потусторонним светом, видимым лишь ей. Предметы потеряли очертания и остались лишь мутными разводами на периферии восприятия. Привычные цвета сменились причудливыми ощущениями, выходящими за пределы зрения. А выдох продолжался.

Когда действительность стала настолько хрупкой, что её мог расколоть неосторожный взгляд, девушка решительно подалась вперёд, выпуская томящийся внутри огонь. Волна силы прокатилась по её миру, сметая обманчивые силуэты и обнажая настоящую картину, резкую и яркую настолько, что обычному человеку увидеть её можно было лишь во сне. Выпустив последние капли воздуха через приоткрытые в волнении губы, волшебница вошла в новый мир. Перед девушкой простиралась бесконечная снежная долина, исчерченная тысячами дорог. Волшебница точно знала, куда ведёт каждая из них и, оставив позади прошлый мир, будто он был всего лишь воспоминанием, шагнула вперёд.

Когда несколько часов спустя чародей прошёл по её следу, примятая сапогами волшебницы трава уже распрямилась. Но чародей искал другой след. Как обычный охотник высматривает отпечатки в земле, так маг разума искал отпечатки, оставленные своей добычей в ткани мироздания. Он видел явления, объекты и свойства, там, где росла трава, пели птицы и дул тёплый полуденный ветерок. И вся эта цепочка сведений обрывалась именно здесь и сейчас. Цель ушла, но куда именно — этот мир уже не мог ответить. Чародей в последний раз осмотрелся, впитывая в себя информацию со всех сторон и развернулся чтобы уходить.

Сумбур-фиеста — День 1: Экшен-сцена

Художники пишут. Писатели тоже пишут картины, только в качестве полотна — воображение читателя. А ещё художники делают наброски, изучают строение предметов, тренируют позы и мимику, пробуют разные стили и композиции, изводя крайне ценную бумагу или не менее ценные пиксели.

Так какого хрена?

Я тоже хочу практиковаться. Здесь будут мои черновики, в которых я буду учиться, узнавать собственных персонажей, заметки об устройстве мира, эксперименты и/или наброски будущего произведения.

Первая страница по задумке должна была бы стать о размышлениях, но экшен сцены постоянно вертелись у меня в голове, так что ничего не поделать. Ну, начали.

Обычную тишину и умиротворение полуденного леса едва ли нарушал шелест погони. Среди деревьев на огромной скорости проносились два хищника, петляя и сворачивая под невероятными углами. Впереди бежала немолодая обыкновенная лисица, она отчаянно кружила в надежде, что толстые стволы позволят ей оторваться от преследования, но понимала, что уже скоро её силы закончатся. Лисица попалась недалеко от своей норы и пыталась увести охотника как можно дальше. За ней по пятам неслась взрослая рысь. Под пятнистым мехом размеренно двигались развитые мускулы, а взгляд кошки был неотрывно сосредоточен на мелькающем впереди рыжем с белым пятном, и если бы у этой погони был наблюдатель, он бы безошибочно смог назвать будущего победителя.

Лисица ловко маневрировала между деревьев, но кошка не уступала ей в проворности, зато превосходила свою жертву в выносливости. И когда лисица достаточно ослабла и невольно сбавила скорость, рысь напряглась для решающего прыжка. Пёстрый росчерк резко сократил дистанцию, надеясь закончить не начавшуюся битву одной атакой, но лисица в этот момент в очередной раз сменившая направление, почти выскользнула из-под смертоносных когтей. Почти. По инерции пробежав ещё несколько шагов, жертва рухнула на лесную подстилку, прокатившись несколько шагов и подняв в воздух ворох сухих листьев. Её правый бок украшал длинный росчерк, из которого сочилась кровь, быстро превращая рыжую шерсть в багровую.

Рысь, оправившись от неудачной атаки уже поднялась на ноги и неспешно приближалась к обездвиженной лисице, прекрасно понимая, что спешить уже некуда, но даже в таком состоянии жертва всё ещё может оказать сопротивление и удачный укус мощных челюстей способен переломить исход поединка. Она подошла на расстояние прыжка и замерла, изучая рану на теле жертвы. Лисица медленно поднялась на три лапы и покачнулась, чувствуя потерю контроля над раненой ногой. Она понимала, что исход боя предрешён, но не собиралась отдавать свою жизнь просто так. Если кошка хочет её мяса, то охотнице придётся заслужить этот обед, но по крайней мере теперь щенки, оставшиеся в норе, некоторое время будут в безопасности и если им достаточно повезёт, они ещё смогут выжить.

Кошка начала обходить жертву по сжимающейся спирали, не сводя с той глаз, а лисица была вынуждена следовать за ней, теряя время и кровь. Ещё несколько шагов и упавших на землю капель и рысь потеряла терпение, легко и без предупреждения взмахнув в воздух. Лисица умудрилась вывернуть шею из-под щёлкнувших впустую челюстей, однако кошка успела оставить ещё несколько крупных царапин на спине жертвы, перед тем, как мягко отскочить от поверженной добычи и продолжить кружение, не дав даже шанса для ответной атаки.

Лисица, чувствуя нарастающий запах собственной крови и стремительно теряя контроль над своим телом, приготовилась защищать последнее мгновение своей жизни, когда рысь едва заметно подогнула задние лапы.

Кошка лишь нелепо дёрнулась на месте, когда воздух сотряс громовой раскат выстрела. Кончик её пушистого уха исчез и края опалённой раны медленно краснели. Позади стоял гном, подобравшийся к месту схватки с подветренной стороны и смотрел на рысь в прицел ружья. Охотница, в одночасье ставшая жертвой, медленно попятилась боком, но второго выстрела не последовало. Несколько шагов спустя, решив, что расстояние достаточно безопасно, рысь бесшумно ускользнула в кусты. Гном не опустил ружья, внимательно рассматривая лисицу какое-то время, потом заговорил, обращаясь будто к самому себе.

— Видать, всё-таки врут... Что ж теперь с тобой-то делать?

— Стреляй, — вдруг заговорила лисица, — ты победил.

— Ой-ей! — задумчивое выражение лица гнома сменилось удивлённым и он немного опустил ствол. — Ну теперь уж нет. Возможный союзник ценнее новой шубы. Не думал только, что союзник сам едва не пойдёт на шубу.

Гном убрал ружьё на плечо и сделал несколько шагов вперёд, примирительно подняв руки. Лисица внимательно наблюдала, как он копается в рюкзаке, доставая незнакомые неприятно пахнущие предметы. Её в этот момент беспокоили всего две вещи. Во-первых, безопасность оставшегося в гнезде потомства, лисица не представляла, сколько времени минуло с начала погони и насколько далеко она зашла. Конечно, день щенки способны продержаться без еды, но если она до сих пор жива, то нужно продолжать охотиться.

— Почему ты не убил кошку? — озвучила она вторую.

— А незачем, — пожал плечами гном.